Персона Форума издателей: Петер Штайнер

Персона Форума издателей: Петер Штайнер

2143
0
Петер Штайнер

Австрийский писатель Петер Штайнер, который много лет работал геологом в разных частях мира, приедет на 23 Форум издателей с презентацией своего нового романа «Когда мой отец говорит на польском».

В 1951-1955 годах учится на полиграфиста, с опозданием экстерном наверстывает прерванную войной школьное образование, сдает выпускные экзамены и поступает на философский факультет Венского университета, где изучает геологию.

С 1966 года — доктор философии. С 1967 до 1972 года живет и работает геологом и экспертом от США в Западной Африке, с 1973 до 1980 года — в Южной Америке в Андах.

До 1992 года работает независимым консультантом в различных странах мира. С 1992 полностью посвятил себя литературе. Пишет романы и рассказы.

Первый роман «Колодец Колумба» появился в 1994 году, новейшим опубликованным произведением является «Когда мой отец говорит польской» (2016). Живет и работает в Австрии, США и Колумбии.

На вопрос, почему уже второй раз приезжает на Форум издателей, отвечает:

Почему во Львов? Почему вдруг? Через искушение приехать на четыре дня до ближнего и все же чужого Львова, с книгой, содержание которой может заинтересовать львовскую публику (речь идет о романе «Когда мой отец говорит польской», — прим. Сост.).

Я люблю этот город, эта любовь связана с моей европейскостью, с интересом к историческим событиям и к потенциальным реальностей, которые могли реализоваться, но не реализовались.

В небольшом «Календари на 1842 с историческими событиями для Трансильвании», изданном в типографии «Самуэля Флича в Германштадте на Малом кольце у Рыбного рынка в красном доме» можно найти «Обзор почты, поступающей на Главный почтамт Германштадта, или направляется оттуда» . И вот я читаю: «В четверг утром поступила почта: из Вены, Кошице, офенями, Пешта, Дебрецене и Клаузенбурга, из Венгрии. В 4:00 после обеда отправлено почту: до Клаузенбурга, Орадя, Дебрецене, Кошице, офенями, Пешта, в Венгрию, Галичины, Вены, Далмации, Иллирии и за границу».

«Но за границу» — значит за пределы того обширного, тогда еще объединенного центра Европы, который для меня почти всю жизнь был растерзанное, расколотым жизненным пространством, поделенным на непреодолимые границы. И всегда меня мучил вопрос, почему так случилось, не было других, чем война, разрушения и смерть миллионов людей, возможностей. А еще: почему неприятие войны после пережитых ужасов не длится дольше одно поколение? Как может случиться, что снова и снова верх берут агрессия и насилие?

После жестокого ХХ века я надеялся, что ХХ будет мирным, что в нем победят здравый смысл и взаимоуважение, что Европа будет жить в мирной гармонии с «за рубежом». Зато я вижу войну, раскол, призывы к насилию, взаимное недоверие, ненависть, разрушение, смерть. Я грустно еду во Львов, в древнего города, которое дышит историей, хочу найти там покой, побеседовать с людьми, которые меня поймут, которые позволят что-то понять мне, за бокалом вина где-то между старых стен, дорогой туда или оттуда, в сопровождении шорох осеннего листья под ногами».

Фрагмент романа «Когда мой отец говорит польской», который украинский перевела Кристина Назаркевич:

«…Только после его возвращения домой я узнал, что отец был не в Сибири, а «на Урале», в местности, где почти ничего, кроме лесов. Далекий голос отца рассказывает о лесоповал, транспортировки леса на лесопилку, о голод и холод, истощение и потерю сознания. В себя он пришел, когда над ним наклонился ангел. Ангелом была белокурая медсестра, раем — лазарет, где его снова вернули к жизни, поставили на ноги, и однажды он снова должен был возвращаться на работу. Когда он все это рассказывал, я был еще маленьким, а поскольку впоследствии об этом уже никогда не упоминалось, избирательно расслышать фразы превратились в сказочные образы. Как это могло случиться? Отец жив, он же точно знает, где именно он был. Почему я об этом ничего не знаю? Сейчас я на Урале, в отцовском сказочном лесу, в котором ему встретился Ангел, весь в белом, с ореолом теплого сияния. Я хотел бы еще раз услышать об этом от него, и о том, что случилось еще. Отец пробыл в плену два с половиной года, и мне трудно себе представить, что не существует обо всем этом какой-то долгой истории. Однако я такой истории не услышал. Я отказываюсь верить в то, что отец забыл все то, что пережил на Урале.

…Может ли молчание вытереть воспоминания? Воспоминания живут в языке. Если о чем-то не рассказать, значит этого не было никогда. Это касается и жертв и преступников. Если сравнить отца судьбу с тем, что делали одни и чего испытывали другие, то отца можно было бы отнести и к преступникам, и к жертвам. Если я забываю о Урал, значит не было и Варшавы, и наоборот. Можно ли это считать объяснением отца молчания »? …

Информацию подготовила переводчик Кристина Назаркевич.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ