Гуцульская йога от Параски Плитки-Горицвет

Гуцульская йога от Параски Плитки-Горицвет

735
0
Гуцульская йога самиздат

«Ты мне бумагу несешь?» — Кричала еще с порога странная гуцулка. Так она обычно здоровалась со всеми, кто беспрестанно шуровал по крутой тропе к ее одинокой хижине в поисках живого фольклора, архива памяти, советов или неизвестно чего. Желание иметь бумагу, краски, канцелярские принадлежности было сильнее этой женщины. Оно просто жило в ней и постоянно мучило.

Пречудный, где принимала она множество той бумаги, картона в советские времена тотального вседефицита. И еще живя в деревне… О гуцульский Ганди, Сковороде в юбке или о человеке, который после «лагерного» образования остался свободным, без надуманных ярлыков и стереотипов общественного бытия. Мало как ее, Прасковью Плитку-Горицвет, можно называть, величать, понимать потом.

«Бумажная фабрика»

В детстве одним из любимых дел Парасочки было создание вокруг себя книжного хаоса, где бы она ни была: на печи, у окна, на скамье. Вырезала из бумаги, читала, шелестела. Родные ссорились, а соседи прозвали ее «бумажной фабрикой». Что-то было в Парасчином детстве такое природно-наивное, причудливое, феерическое, что с годами не исчезло, как у всех взрослых, а продолжало «сидеть» там, внутри, воспринимать этот мир особенно, чувствовать его сполна, любоваться родным селом Криворивня, как в первый раз.

Вышивки

Девушкой, имея за плечами четыре класса науки, а также, благодаря отцу-кузнецу, знанию немецкого языка, Параска начала работать переводчиком в сельской канцелярии. В 1943 году, несмотря на войну, гитлеровско-сталинский крайний деспотизм, перевороты, решила самостоятельно добираться до Германии, а там поступить в университет. Она хотела продолжать учебу! Но это было время, видимо, не для получения образования и не для мечтаний: лекциями для нее стали унижения в немецкой семье, где она стала служанкой…

Но было о чем тужить? Да, Прасковье удалось вырваться из Германии, вернуться в Криворивню. Там она сразу «включилась» в политико-общественную жизнь — стала под псевдонимом Ласточка связной УПА. Однако такие шаги вполне закономерно привели к аресту и осуждению на 10 лет лагерей. В лагерях и «сплыла», «промелькнула» ее молодость.

Икона

Было все: и отморожения ног в холодном эшелоне, что тянул вместе с Прасковьей 30000 украинских девушек в Сибирь, и 5 лет на костылях, голод-холод, и даже первые стихи. И еще кое-что заставило красивую, умную девушку, а потом женщину остаться навсегда одинокой. Там, в колючем лагере, взаимно полюбила грузинского художника. И его адрес бесследно потерялся в сплетении переездов, и ее письма никогда не попали к любимому…

«За солнышком, за красотой Летите мои думы»…

После возврата из «лагерной службы» Параска построила себе маленькую хатку. Сначала активно влилась в жизнь общества: участвовала в толоках, работала художником в лесхозе, организовала хор, записывала песни, играла на многих музыкальных инструментах, вместе с односельчанами возобновила обряд Коляды, фотографировала, писала и рисовала. И оказалась непонятной для своих односельчан…

Потому что не было огорода. Потому что отдала свою землю взамен на то, чтобы не срубили двух берез на холме возле ее дома, потому что не держала скота. С этого начались ее удаленность от людей и мирских забот, думы «за солнышком, по красоте». Она, сельская женщина, действительно увлеклась индийской философией, слушала радиопрограммы, читала книги о Ганди, Индии, йогах. Была сосредоточена в себе одновременно как бы оправдываясь, писала «христианские» молитвы.

Тетрадь

Сво домик на две комнаты превратила в музей, которым очаровывались все, кто видел. Экспонаты в стиле «хенд-мейд»: книги, тетради, папки с газетными вырезками, небольшая библиотека, картины, полотенца. Для гостей, которые беспрестанно шли к ее дому, специально сушила сухари и готовила мятный чай… лепила из глины казаков, гуцулов (к сожалению, достаточно хорошие и пропорциональные скульптуры теперь почти «распадаются»), вырезала из цветной бумаги вышивки.

Много рисовала, делала отдельные серии рисунков, посвященных Тарасу Шевченко, Ивану Франко, Лесе Украинке, Ганди, иллюстрации к любимым литературным произведениям. Рисовала иконы, которые потом раздавала людям. Сюжетом в альбом «Судьба гуцулки» стала сама жизнь Прасковьи.

Книги

Еще она фотографировала и самостоятельно «производила» снимки у себя в доме, была настоящим технократом. На ее фотографиях — односельчане, известные политики, святые, композиторы, художники, что ей нравились, рисунки из книг, журналов и газет. На многих фотоавтопортретах Параска то в цветах, то в светской одежде в темных очках, то в гуцульской одежде, то в доме, то в книгах… Но о книгах отдельно.

«Преклоняюсь пред тобой, Белая бумаго»

До конца своей долгой жизни осталась той же «бумажной фабрикой», для которой создание книг собственноручно было священным: «Славлю тебя стихописная книжечка мудрыня…». При жизни Параска Плитка-Горицвет не дождалась печатных строк своих произведений, кроме нескольких коротких публикаций стихов в «районках». Хотя верила и отдавала свои неповторимые рукописи каждому из многих студентов, писателей, журналистов, этнографов, которые обещали помочь издать их.

Но не помогали, «забывали» возвращать, а некоторые даже подписывались под ними своим именем. Из-за такой несправедливости она редко шла на общение с людьми, очень часто не впуская их в свой дом. Для наиболее надоедливых гостей (которые начали барабанить в дом после того, как о Прасковье сняли фильм) на калитке потом стала вывешивать табличку: «Посторонним вход воспрещен». И не пускала, как хотела, никого в свой несравненный, непостижимый мир, даже священника.

Писала Параска «неустанно», каллиграфическим почерком на отдельных листах бумаги, а когда появилась печатная машинка, то печатала; каждый из листов украшала орнаментами, рисунками и обязательно, как во всяком издании, портретом автора. Были в ее самодельных книгах и предисловие, и вступительное слово, аккуратное содержание.

Готовые листы сшивала и скрепляла мебельными гвоздями. Оправы производила из бумаги и полотна на клейстере, прессом для готовой книги служили ведра с водой. В ее самиздате — и суперобложки, и футляры, и застежки, и закладки. «Книжечка моя», «мои дети», — обращалась Параска к своим изданиям; стихи, которые больше всего нравились переписывала в избранные произведения, отмечая, например: «Переписано в большую книгу «Поэтический колокол».

Параска

Писательский задел Параски Плитки-Горицвет — это 46 больших рукописных книг объемом где-то по 500 страниц каждая (это 23 000 страниц!), объединенных под общим названием «Подарок родному краю», а также около сотни маленьких книг, рукописных и печатных на машинке. Среди них — авторские неканонические молитвы, перепевы житий святых, духовные и философские размышления, песни, верлибры, сказки, лирическая поэзия, записи по философии йоги, а также фантастико-приключенческий роман о жизни гуцулов в Индии под названием «Индийские зарева». Кстати, для этого романа Параска придумала свой, особый алфавит.

Она раздаривала «своих детей» добрым людям, а сохраняла везде по дому, даже в заранее приготовленном для себя гробу.

«Уже последний листок в книге, что в нем записать?»

С жизнью Параска попрощалась перед светлым праздником — Пасхой в 1998 году. После смерти ее книги семь лет хранились под лавой в доме дальних родственников, многие из них испортились от сырости. Сегодня после осмотра выставки работ Прасковьи «Стоит мыслить» посетители  изумляются от увиденного. Экспозиция открылась в историко-мемориальном музее Михаила Грушевского.

«Это самая посещаемая выставка за все время» — говорят музейные работники. Здесь можно увидеть и самиздат в авторском полиграфическом оформлении, иконы, картины, вышивки, лепки. Также отпечатанные в настоящих издательствах 2 ее книги, на выходных устраивается целый кинозал, где показывают фильм о жизни Плитки-Горицвет. Впоследствии выставка переедет в Киево-Печерскую лавру.

А в родной Криворивне, в доме Прасковьи Плитки-Горицвет, открыто ее музей. Туда часто приходит ее подруга — Феодосия Плитка, которой более 90 лет, и рассказывает о жизни.

Автор: Ира Батуревич

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ