Как работает переводчик президента?

Как работает переводчик президента?

433
0

Коллектив Украинской службы Польского радио занимается переводом, однако однажды имел уважительную проблему: экс-президент Польши, лидер движения «Солидарность» Лех Валенса, в ответ на вопрос журналиста, планирует ли он еще иметь детей, а Валенса является отцом многодетной семьи, ответил: Nie, proszę Pana, schowałem już warsztat na strych. Что дословно означало: Нет, я уже спрятал инструмент на чердак. Литературный перевод предложения требовал от нас изрядного труда, но с ним наверняка легко бы справился Кшиштоф Литвинский, переводчик Валенсы и многих других известных поляков для англоязычной аудитории.

Кшиштоф Литвинский сегодня является успешным бизнесменом и владельцем сети школ обучения английскому языку в Польше. Но в конце прошлого века он был без преувеличения самым известным переводчиком в Польше. С середины 80-х Литвинский работал в Министерстве иностранных дел, как сотрудник дипломатического протокола переводил встречу генерала Войцеха Ярузельского с английским премьером Маргарет Тэтчер, встречу президента Леха Валенсы с королевой Елизаветой II, при Тадеуше Мазовецком, Джорджа Буша старшего, руководство НАТО и ЕС. Сам Литвинский шутит, что экс-президент Валенса был для него как переводчика большим вызовом в карьере:

– Лех Валенса, безусловно, является для переводчика небанальным вызовом. У нас переводчиков есть такая поговорка: перевод должен быть настолько дословным, насколько этого нельзя избежать, и настолько свободным, насколько это возможно. Так вот, в случае господина президента Валенсы перевод должен быть очень свободным, ведь его дословный перевод часто не имел смысла. Надо было переводить его интенции, то, что, как мне казалось, он хотел сказать. У Валенсы в начале предложения трудно было предсказать, как оно закончится. Лидер «Солидарности» пользовался очень метафорическим языком, и часто использовал в коммуникации сокращенные формулы. Классика это «положительные плюсы, отрицательные плюсы». Так что работа с Валенсой это было интересное приключение, хотя и не самый большой вызов в моей жизни.

Литвинский закончил английскую филологию в Варшаве, недолго работал в Польском информационном Агентстве, затем получил приглашение в МИД. Переводчик шутит – никогда бы не подумал, что для работы с самыми высокими лицами в государстве достаточно подписать короткий документ о неразглашении, который подписывают уборщицы и водители дипломатического ведомства. Но, по словам Литвинского, проблем с доверием со стороны должностных лиц он никогда не имел. Так, например, ему очень доверял первый премьер некоммунистической Польши Тадеуш Мазовецкий:

– У нас была такая ситуация: Мазовецкий впервые после изменений 1989 года уехал в США и его пригласили на телевидение. Я должен был переводить вопрос ведущего, а ответы Мазовецкого – местный специалист. Но Мазовецкий, незадолго до эфира, когда узнал об этом, сказал – нет, или мой переводчик, или никакого разговора. Не думаю, что он не доверял американцам, у них замечательные переводчики, просто он был уверен, что я перевожу именно то, что он хочет сказать. В конце концов, самый большой комплимент в своей жизни я как переводчик чувствовал именно во время одной из официальных поездок в Штаты – заместитель госсекретаря Джон Вайтхельд сказал, что он даже не помнит, чтобы во время переговоров был перевод, который вызывал у него такое ощущение, что разговор все время происходил на английском. И это идеальная роль переводчика – ты сидишь и переводишь из кабины, или рядом с участниками разговора во время так называемых встреч тет-а-тет, твой труд и присутствие должны быть незамеченными.

Как самый большой вызов, как наиболее тяжелый труд Литвинский вспоминает перевод встречи Ярузельский-Тэтчер. «Железная леди» прилетела в Варшаву и общалась с руководителем тогда еще коммунистической Польши в течение 6 часов с коротким перерывом на ужин:

– Они оба, Ярузельский и Тэтчер, имели очень специфический способ употребления языка. Я бы сказал так – ни он, ни она не приняли ни одной ненужной запятой. Ярузельский и Тэтчер имели невероятную память. Я работал переводчиком более 10 лет и ни разу не видел, что люди могут иметь такой уровень концентрации во время разговора. Сначала разговор длился 3 часа в Бельведерском дворце. Первые 40 минут – это фактически монолог Тэтчер. Далее – 40 минут ответы Ярузельского. Затем мы переехали в Президентский дворец, там был ужин, и после этого еще 3 часа разговора. Единственный раз в жизни я сам не понимал, что говорю, это был перевод на автомате. Перевод хороший, потому что рядом были другие люди, кто знал английский, и замечаний они не делали. В конце концов, так называемые встречи «в две пары глаз» никогда не проходят между двумя людьми, рядом есть еще несколько человек, только они в разговор не вмешиваются. Ни Ярузельский, ни Тэтчер не делали заметок, но имели очень четкие высказывания, пункт за пунктом. Их интеллектуальный пинг-понг тогда меня сильно впечатлил.

В карьере Литвинского были не менее достойные запоминания, однако однозначно менее стрессовые переговоры. Бывший переводчик польских VIP-ов прекрасно вспоминает визит Леха Валенсы в Лондон, когда ему выпала честь переводить Ее Величество королеву Англии:

– Это была одно из самых необычных путешествий в моей жизни, хотя я часто путешествовал как переводчик первых лиц. Лондон заставил меня понервничать, хотя я на тот момент уже долго работал переводчиком и не волновался из-за встречи на высоком уровне. Но мы ехали в королевский двор! Я изучил на память титулы всех членов британской королевской семьи, а это не является простым делом. Ваше королевское величество, ваше княжеская величество, ваше величество… это все имеет большое значение. Я очень переживал, что могу использовать не такой титул, и будет конфуз. А президент Валенса как раз к этим формальностям отнесся очень спокойно. Я больше запомнил, как мы подъехали на лимузине к воротам Виндзорского замка, а от ворот надо было полчаса проехаться в карете вместе с королевой. Для нас, поляков, тогда Виндзор это был другой мир, экзотика. Хотя, конечно, жизнь королевской семьи очень напоминает театр, где каждый идеально играет свою роль. Мне оставалось только сыграть свою.

Кшиштоф Литвинский подчеркивает: чтобы быть идеальным переводчиком, надо учиться языку не 10 или 15 лет, а всю жизнь. Людям, которые учатся языку для своих частных целей, не надо ставить к себе очень высокие требования. «Читатель английской желтой прессы на каждый день пользуется шестью сотнями слов, а рядовой студент польской языковой школы знает их больше! Но эти слова надо произносить, пусть сначала с ошибками. Между никаким знанием английского и идеальным знанием является посредственное состояние, и без него нет другого пути стать мастером».

PR 24/О.Б.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ