Литературные миграции. История драматурга Павла Арье

Литературные миграции. История драматурга Павла Арье

4183
0
Павел Арье

Второй разговор в этом цикле состоялся с известным украинским драматургом Павлом Арье, который долгий период прожил в Германии, сегодня живет сезонами во Львове и Кельне.

Автор пьес: «Десять средств самоубийства», «Революция, любовь, смерть и сновидения», «Икона», «Stolz» (на немецком языке), «Эксперимент», «Цвета», «Человек в подвешенном состоянии», «ТУ ТЕ ТУ ТУ ТУ», «Слава Героям», «В начале и в конце времен», «Овцы», «Где-то на луне».

В прошлом году на Форуме издателей автор презентовал сборник пьес «Баба Фрося и другие герои», который вышел в издательстве Dyscursus. Одноименную пьесу поставили одновременно в пяти различных театрах. Сотрудничает с Художественной мастерской «Лестница» в рамках проекта Первая сцена современной драматургии.

Как долго Вы живете за границей? Что стало причиной переезда?

Не могу сказать, что я живу за границей, так как сейчас чаще я бываю во Львове. Можно сказать, что я живу в шпагате — и там, и здесь. Во Львове у меня мама, в Германии много работы и поэтому приходится организовывать свою жизнь и здесь. Живу в Германии около 10 лет. Здесь учился, понял, что здесь больше свободы, на определенном полезном расстоянии от Украины. Это такое самоизгнание. Есть такое понятие, когда выталкиваешь себя из общества для того, чтобы быть  более независимым от него, мочь смотреть на все со стороны.

Не тяжело было адаптироваться в новом обществе?

Очень хорошо. Когда ты учишься в университете, то все интересно, весело. Эмигрантских проблем не было. Нашел себе работу. И здесь уже дали почувствовать, что я украинец. Вначале были определенные трудности, но со временем все меньше и меньше.

Вы живете в Украине и Германии, однако пишете на украинском. Не тяжело писать об Украине за ее пределами?

Нет, не трудно. Ты пишешь о том, что тебе больно, что интересно. Я себе не ставлю целью понравиться немцам или еще кому-то. С другой стороны пьесы уже начинают быть известными за рубежом, сделаны первые переводы на английский.

Однажды мне был такой ответ: «О, у вас замечательная пьеса. Но она слишком украинская». Очень смеялся. И тогда мне отказали. А уже в мае именно эту пьесу будем презентовать в Магдебурге. Украина приобретает интерес. А с другой стороны, этот эффект для меня очень важный момент в работе.

Потому что это помогает отстраниться, выйти изнутри какого-то процесса, события. Посмотреть глазами не простого стороннего европейца, а освободиться от давления этих событий. И это очень хороший эффект. Кроме того, внутри себя я понимаю, что мне часто нужно побыть одному.

А потеряться как раз очень легко среди большого количества чужих людей. И это тоже создает некий вакуум вокруг тебя и вытягивает изнутри много чувств, эмоций. В творчестве для меня это важный момент и могу сказать, что самые удачные мои пьесы все же пишутся не в Украине, а сам процесс написания происходит в основном за рубежом.

Легче сегодня драматургу реализовать себя за границей, чем в Украине? Или среда здесь играет второстепенную роль?

Нигде. Никому не советую. Конечно, если у вас есть возможность, талант, то за рубежом вам удастся зарабатывать на своих пьесах хотя бы хоть как-то на жизнь. В Украине это совершенно не представляется возможным. Надо понимать что драматург постоянно должен иметь дополнительный заработок, работу. Так и у меня. Я и режиссурой занимаюсь, и преподаю в Германии.

Можно сказать, что именно драма, театр является наиболее интернациональным видом искусства?

Не могу сказать, потому что не имею такого опыта. Украинскую драму мало переводят. А по постановкам, то это еще меньше, единично. Самая успешная отрасль по культурному обмену — это поэзия. Наших поэтов очень много переводят они часто выступают за рубежом.

Это модно. А драма — это большие расходы. Оно, возможно, могло бы быть так, но пока на практике это не так. В Магдебурге в мае ставят сразу трех украинских драматургов, увидим как это будет воспринимать публика.

Сколько времени работаете над одной пьесой, когда понимаете, что она завершена?

От одной недели до трех лет. «Цвета» я написал очень быстро, за две недели. «В начале и в конце времен» — это два хороших года. Основное написано, а потом дописываешь, она тебя не пускает. Будто уже и все написано, а думаешь над пьесой дальше. Говорят, что надо научиться отпускать текст.

Как находите темы для своих пьес?

Они приходят сами. Это также энергия. Чтобы дописать пьесу до конца она должна пройти сквозь тебя. А у людей есть две мощные эмоции — это страх и злость. Спрашиваешь себя: «Что меня сейчас больше всего злит?». И появляются темы, а с ними и материал. Находишь такую мощную силу, что приведет к финалу. Оно должно тебя беспокоить, оно должно у тебя болеть, должно быть тебе близким. Все надо переживать по-настоящему. Это не может быть красивая тема, взятая неизвестно откуда. Это история, в которую ты должен зайти и вместе со своими героями пережить.

Знаете о своих персонажах все?

Да, но иногда они меня обманывают в процессе написания. Когда я пишу пьесу то информации у меня гораздо больше, чем попадает в самую пьесу. Когда создаешь персонажа, ты думаешь какой его любимый цвет, каким голосом он говорит, что он сделал бы, если бы выиграл миллион долларов… На самом деле, ты создаешь такой огромный список вопросов и этот персонаж сам тебе раскрывается.

Ты понимаешь, кто он есть. Конечно, это не попадает в саму пьесу, потому что это не возможно, но для тебя это делает персонажа реальным, объемным, живым. Иногда приходится разговаривать с ним — задаешь вопрос и он тебе отвечает. Без этого нельзя.

Но время от времени, когда делаешь вот такие приемы, не ленишься, тогда этот персонаж становится настолько живым, что он сам тебе сюрпризы делает. Говорит: «Нет, дорогой автор, я бы так не сделал, я сделаю так». Думаешь, что все знаешь, а значит и не все.

Как бы Вы обозначили понятие «современная драма»?

Можно сказать так — написаная нашими современниками. Это один критерий. Но здесь есть уточнение, потому что можно быть современником, а писать не современную драму. Для меня современная драма — это ответ на вопрос «кто мы сейчас», «где мы сейчас». Это может быть история о Богдане Хмельницком или неандертальцах, но она с теми вопросами должна перекликаться.

Зритель должен уйти из театра другим, должны возникнуть вопросы и сомнения. И, возможно, из этого зерна через годы что-то сформируется, из этого вырастет. Это важно. Можно говорить и о времени, в котором это написано. Сейчас людям не нужны ответы.

Постмодерное мировосприятие не требует ответов — это хорошо, а это плохо. Люди нуждаются в правильных вопросах, потому что на самом деле трудно сказать что хорошо, а что плохо. А этот поиск, подвешенное состояние и суть.

Находясь в состоянии поиска, ты уже далеко продвигаешься. Когда ты сам даешь себе возможность прийти к этому, это и есть ценность. Ты обращаешь внимание на то, на что раньше не обращал внимания. Вот это современное искусство.

Над какими проектами Вы сейчас работаете во Львове?

Только что закончили документальный проект «Дух театра: операция «Экзорцизм». Этот проект посвящен истории театра им. Леси Украинки. Более драматической истории театра я не знаю. Он в этом плане очень особенный.

В нем увольняли коллективы целыми составами, здесь никак не мог задержаться ни один руководитель. Этот театр проглатывает людей. Ходят мнения, что там есть и духи.

Мы решили попробовать собрать все поколения актеров, которые там были и сейчас и поговорить через их историю, историю каждого человека, об этом театре. Историю их чувств радости, их горя, удивлений, переживаний, отношений между собой.

Сейчас очень важен для меня проект «Гамлет». Это будут две пьесы в одном спектакле. Надеюсь где-то в сентябре будет премьера.

Разговаривала Марьяна Зеленюк

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ