Литературные миграции. История Василия Махно

Литературные миграции. История Василия Махно

3053
0
Василий Махно

Эмиграция имеет свое место в истории украинской литературе. Писатели выезжали за пределы украинских границ по многим причинам – спасаясь от смерти, преследований, в поисках свободы или лучшей жизни, надлежащих условий труда и часто творили там новые феномены украинской литературы. У каждого своя история и свои пределы границ, не только географических.

Первый разговор состоялся с Василием Махно, украинским писателем, эссеистом и переводчиком, который 16 лет живет в Нью-Йорке.

Что послужило для Вас причиной принять решение жить и работать за границей?

Понятно, что любой переезд, особенно из одной страны в другую – это усилие над собой. Украина 90-х оставила мне и светлые, и горькие воспоминания: с одной стороны – это было время моей молодости, уже весьма положительно, но с другой – сплошной базар / вокзал в политике и повседневной жизни не добавлял особого оптимизма. Тернополь, в котором я тогда жил, сползал в тупик провинциальности, и нужны были усилия, чтобы не превратиться в часть той провинциальности. По крайней мере, все свои тогдашние ощущения я воспроизвел в эссе «врубают свою музыку громче, если можешь…». Время во второй половине 90-х я преподавал в Кракове, что давало мне понимание другого измерения культуры, с которой я всегда сравнивал жизнь вокруг меня и себя. Культура была моей соломинкой. Поэтому, когда представилась возможность переехать в США – я ее использовал, но у меня не было раньше и понятия куда-то выезжать. Скажу откровенно – решение было непростое и то подсознательно я чувствовал, что вызовы, которые мне готовит Америка придется преодолевать быстро и с удвоенной энергией.

Каким был Ваш первый месяц, год жизни за пределами Украины? Что для Вас было новым (возможно даже не понятно) в чужой среде, нужно было перестраивать определенные внутренние вещи – взгляды, восприятие мира…?

Я пытался понять то пространство, в которое я попал. Пространство, назывался Нью-Йорком. Однако поначалу мне это не удавалось. Город был слишком чуждо: и я вглядывался в него – но не видел его, я вслушивался в потоки его речи – но ничего не слышал. Это не был обычный, как говорят, культурный шок. Это было что-то другое. Я переживал внутреннее перестройки, не было легким, потому что ты не можешь сразу переключиться на все новое, что тебя окружает, это процесс и процесс затяжной. Я пытался писать, но слова и темы были не подвластны мне. Я чувствовал сопротивление языка. Но я впитывал Нью-Йорк и Америку как мог. Уже позже мне многое открылось, из того, что я наивно воспринимал, потому что оказалось все жестче, или даже банально. Да, я изменился и, пожалуй, мое творчество было бы совсем иной. Но есть как есть.

В поэзии, открывает сборник «38 стихотворений о Нью-Йорке и кое» Вы говорите: «Украинский поэт / должен писать рифмованные стихи…». Можете сказать, что украинский опыт писания абсолютный другой от того опыта, который получаешь, когда творишь за границей?

Писать трудно повсюду. Сам процесс писания – это усилие над собой. Если я буду сравнивать мой опыт писания в Украине с опыт приобретенным в Америке, то американский, конечно, движимый различными элементами, которые пришли с укоренением в западную культуру. Однако, я обязан также возможности бывать в разных странах, жизнь которых и люди, которых я там встречаю всегда становятся раздражителем для писания стихов или эссе. К примеру, самую книгу стихов и эссе «Ровер» я умышленно тематически привязал к местам своего детства и семейных эпосов. Это случилось после различных стихов об Америке и Нью-Йорк и о глобальные процессы жизни современного мира. Можно было бы надеяться такого обращения к украинским тем, если бы не было столько глобалистики? Не знаю.

В одном из эссе Вы пишете о Нью-Йорке в то время как о наиболее и наименее поэтическое город в мире. Как Вам здесь творится?

Я хотел тогда сказать, что поэзия присутствует повсюду и в Нью-Йорке тоже. И также, как и повсюду, поэзию или читают, или не читают. Своеобразие писания в Нью-Йорке заключается в ощущении языка, которая не имеет никакого отношения к тому пространству, в котором ты находишься. И своей задачей, я считал, приспособить ее в Нью-Йорк, Америки, мира. Сделать ее универсальной.

В Ваших текстах можно найти немало пейзажей, описаний, символов Нью-Йорка. Вы стали его певцом сознательно или бессознательно? Как еще в Ваше творчество влияет на жизнь за пределами украинских границ?

Мне приятно, что Вы сочли меня певцом Нью-Йорке, так как в разных литературах Нью-Йорк существует как текст, но в украинской литературе было его крайне мало. К теме Нью-Йорка я всегда возвращаюсь, пытаясь, глубже, заглядывая в себя – заглянуть в суть этого удивительного города.

В стихах и эссе Вы вспоминаете о Нью-Йоркскую группу поэтов. Ли сравниваете свою жизнь с их и не чувствуете их влияния на Ваше творчество?

Воздействия, представляется мне, не было. Но их для меня важна. Потому что, возможно, впервые они доказали о живучести украинского слова в пограничных ситуациях. Я почти со всеми с ними знаком лично. Мы общаемся и важно для меня – это диалог с ними. То есть оттачивания своего собственного понимания творчества.

Но не все украинские авторы, которые выехали за границу, считали себя писателями в эмиграции. Считаете ли Вы себя украинским автором, творит в эмиграции?

Мне нравится выражение выезд или переезд. Эмиграция – какое трудное слово, как приговор. Какая печать ли? В наше время все упростилось для писателя. Можешь писать где и печататься в разных странах, прежде всего в стране своего языка. Сегодня мы являемся свидетелями очередного великого переселения народов, в силу разных причин: войн, стихийных бедствий, хозяйственных проблем, желание изменить свою жизнь и так далее. Только страна (место обитания) определять принадлежность писателя к той или иной культуры? И с началом 20 века своеобразная мода, скажем, на Париж создала американскую литературу потерянного поколения. Или их кто-то называл эмигрантами? Стали они французскими писателями?

Что считаете позывным, а что отрицательным в работе писателя за пределами Родины?

Все зависит от тебя. Положительные и негатива были и есть везде. Жизнь очень многогранна, чтобы состояться банальной ответом.

Книга «Дом в Бейтинг Голловей» тесно связана с темой памяти. О чем вспоминаете в первую очередь, когда думаете об Украине? Не является для Вас литература определенной форме припоминания?

Я считаю память хлебом писательского стола. Память писателя и тех, кто его окружал и опыт книг – все составляет самый импульс творчества. Вспомнить, чтобы не забыть себя.

Имеют, по Вашему мнению, украинские авторы и тексты перспективу стать популярными и даже в определенной степени образцовыми, классическими для широкой зарубежной читательской аудитории?

Перспектива всегда существует, кое-что для этого уже сделано.

Над чем работаете сейчас? Планируете присоединиться к Форуму издателей во Львове?

Я продолжаю писать стихи, заключая их в новый сборник стихов «Видеть ухом – слушать глазом». Пишу сборник рассказов «В среду, когда забирают мусор». Надеюсь побывать на Форуме, потому что Львов мне нравится как город и как текст.

Автор – Марьяна Зеленюк

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ