Литературные миграции. История Владимира Рафиенка

Литературные миграции. История Владимира Рафиенка

2166
0
Владимира Рафиенка

Следующий разговор состоялся с Владимиром Рафиенком донецким русскоязычным писателем, которому два года назад из-за войны пришлось переехать из Донецка в Киев. Автор говорит в частности о своем опыте жизни в чужом городе и новую книгу.

Из-з военных действий Вам пришлось покинуть Донецк. Где вы сейчас осели, удалось устроить свой быт? Можно сказать, что Вы «пустили корни» уже в другом городе?

Могу сказать, что все эти 2 года я пытался пустить эти корни. Но наверное из-за того, что я уже не очень молодой человек и привез с собой в Киев довольно травматичный опыт, то мои корни и осталось Донбасским. В то же время я не могу сказать, что стал «своим». Я до сих пор не могу свыкнуться с этим опытом. Для меня больно, что до сих пор на Востоке льется человеческая кровь. Я чувствую это и на физическом, и на психологическом уровне почти каждый день. Я не могу свыкнуться с тем, что оказался за пределами своей жизни, моего детства, молодости. Я любил Донецк, люблю его и буду любить всегда. Там остались много родных мне людей. Моя земля — это украинская степь, абрикосы, падающих и падают, застилают все тропы, это широкие ставки, речушки, текущие между холмами, это солнце и запах диких трав … Я люблю эту землю, я там вырос и не сомневался, что, скорее всего, пойду из жизни в этом пространстве. И вот приехал в Киев, имея мало денег и две сумки. Не знал куда еду, а просто уехал и все. Конечно, сейчас стало немного легче. Есть подработка, я пишу для журналов «ШО», «Фокус», однако постоянной работы нет. И покоя тоже. Эта война больно мне каждый день.

Можете сегодня разделить свою жизнь на два этапа — жизнь до и после войны?

Несмотря на все, я считаю себя счастливым человеком. Очень много хороших людей пришло в мою жизнь именно потому, что произошло так, как произошло. До войны я не был во Львове — и вот открыл для себя другую страну, другой культурный дискурс. И вообще, в моем сознании все каким-то образом изменилось. Почти 90 процентов того, что раньше считалось главным, принципиально важным, я сейчас уже почти не помню. Какие-то другие вещи появились во мне, как единственно важные для человеческой жизни. Думаю, что это положительные изменения, определенным образом изменили меня, меняют дальше. Это движение вперед. Это то, что дает мне возможность писать.

Как эти последние события повлияли на Вас как автора? Или пишется, как и о чем?

Будучи в Киеве, я написал новый роман «Долгота дней», который будет выходить на украинском в переводе Марианны Кияновской в «Издательстве Старого Льва». Не знаю роман удастся выдать на языке оригинала. Этот роман вырос из моего опыта последних лет и непосредственно касается того, что происходит в стране сегодня. Моя боль нашел собственный путь, свое русло, потому что указ, отделываясь в слове, лечили меня как человека. Собственно, для этого я и писал этот текст. Пытался писать как можно честно, но это было очень трудно, потому что нужно было находить точку зрения за пределами своей личности. Она была нужна для того, чтобы смотреть на все отстраненно, чтобы понимать то, кроме собственной боли, чтобы в конце концов писать.

Расскажите, пожалуйста, подробнее о своем новом романе.

Роман построен на различных стилистических пластах. Первый — это что-то вроде магический реализм Маркеса. Второй пласт романа написан в стиле реализма. Происходит определенное родство между фантастическим и реальным, между надеждой и реальностью. Во что это выливается? Надо читать.

Сегодня многие художники ездят на Восток, проводится много различных акции. В то же время бытует мнение о том, что такие вещи следовало проводить гораздо раньше. Потому наверное именно определенная оторванность Донбасса от общего украинского культурного контекста также стала причиной того, что имеем сегодня. Как Вы считаете и разделяете для себя культурный и политический пространство?

В Украине никогда не было единого общего культурного пространства. Я это хорошо чувствовал, когда жил в Донецке. До сих пор остаюсь русскоязычным писателем Украины, потому что все же иметь и папа говорили со мной по-русски. Это была первая речь, которую я знал и для меня это главный инструмент отражения мира и его осмысления, от которого я не могу отказаться просто так. Дело в том, что многие люди в Донбассе, разговаривая на русском, при этом чувствовали себя Украинский. Жаль, что достаточных культурных связей между Востоком и Западом в Украине никогда не было. Ибо уровне политики страна была разделена как шахматная доска — здесь белое, там черное, там ваше, там наше. Ты здесь делаешь, что угодно, а я здесь. Мы говорили о соборности Украины, но где она была и соборность?

Можно воспринимать настоящее политический, военный конфликт все-таки как шанс на понимание? В том числе и понимания на культурном уровне, ментальном.

Люди имеют шанс на понимание в любых условиях, и я думаю, что у нас нет другого пути, кроме понимания. Дело в том, как это сделать и с кем нам удастся найти общий язык? Я сейчас не вижу реальных механизмов для этого, потому что когда идет война, когда погибают наши ребята, то мне трудно понять, какие жесты, дела нужно делать, чтобы это понимание возникло. За зоной разделения живет очень много разных людей — это и истинные патриоты, и люди, уже не поддерживают ни Украина, ни России, потому что просто хотят мира … Главное прежде всего, что там живут граждане Украины, которые ждут поддержки от государства. Я точно знаю, что большинство людей не хотели отделиться от Украины. Но сейчас там есть и те, кто пришел на мою землю с оружием. Как можно с ними договориться? Я не знаю. Это все довольно сложно. И вот, что мне кажется. Прежде всего объясниться надо нам здесь — по эту линию фронта, чтобы мы здесь стали нацией, чтобы мы здесь видели друг в друге украинском. Тогда будет и взаимопонимание с теми, кто сегодня остается на Востоке. А по культуре, то культура не может остановить войну, но это хороший дополнение к этой Чаше, Чаши мира.

Остается фактом, что значительная часть украинцев сегодня общаются на русском. И мы не можем это игнорировать. Каким образом сегодня развивать и позиционировать российский контекст все же украинской культуры?

Я считаю, что есть русский украинский язык. Ведь наш русскоязычный культурный дискурс является совсем другой, чем русскоязычный в России. Андрей Курков когда предлагал сделать отдельный институт, который бы изучал эти вопросы и устанавливал нормы такого языка. Это наш инструмент мышления, изображение реальности. Наверное, в нынешней ситуации каждый из вменяемых украинский должен хотя бы на бытовом уровне говорить на украинском. Это нормально, это язык нашей политической нации. В этом есть большой культурный смысл. Но меня неприятно поражает мнение некоторых наших патриотов о том, что русскоязычный украинский контекст должен погибнуть. Мне кажется, что это не культурный подход к работе с языком. Мы же не можем отказаться от определенных культурных явлений только потому, что их создатели русскоязычные. Язык — это прежде всего не коммуникационный инструмент. Это аккумулятор культуры. Это конденсатор вечности. И я не понимаю зачем отказывать себе в пользовании этим инструментом. Думаю надо работать над единственным языковым стилем, где бы нашли свой город и татарская, и армянская, и еврейская, и русскоязычная Украинский литературы. Это пространство должно занимать собой все этносы, есть представлены в Украине. Мы все же мультикультурная нация.

Разговаривала Марьяна Зеленюк

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ