После вторжения СССР в Польшу началась депортация

После вторжения СССР в Польшу началась депортация

530
0

Кроме Катыни, возможно, самым трагическим и быстрым его результатом были массовые аресты и депортации поляков далеко вглубь страны Советов: на северо-восток и в Казахстан. Это были депортации землевладельцев, чиновников, а также интеллигенции. Примером этого может послужить судьба Беаты Обертинской — поэтессы, которая происходила из Львова. В молодости она была связана, в частности, с поэтической группой «Скамандер». Во время советской оккупации Львова в июле 1940 года она была арестована НКВД. Сначала она сидела в Киеве, затем в Одессе, Харькове, Старобельске, а затем выслана в лагерь в Воркуту. Благодаря соглашению Сикорского-Майского была освобождена, после чего Обертинская присоединилась к армии Андерса, с которой прошла весь боевой путь этой военной группировки. Это одна из многих историй, которые нашли свое воплощение в удивительной литературе.

Именно об этой основе таких историй мы и будем разговаривать с одним создателей Центра «Карта» и его председателем — Збигневом Глюзой.

— Почти каждый рассказ поляка, который стал жертвой депортации, начинается с того, что ночью загремели в дверь, дали полчаса-час на сборы и в поезд. Всегда это почти идентичные ситуации. Все переживали такое же. Даже если кто-то из людей и имел какое-то беспокойства, то не великие: каждый рассчитывал, что его такая судьба минует. Наибольшая трагедия была, пожалуй, 10 февраля 1940 года, когда началась первая волна депортации поселенцев на этих территориях. Советы просто вывозили те семьи, которые считали опасными для себя. И, поскольку это была первая такая волна депортации, то никто не имел предыдущего опыта чего-то такого. 10 февраля был очень морозный день, середина зимы. И людей вывозили в ужасных условиях — в вагонах, которые они впервые увидели в качестве транспорта для людей. Ведь это, конечно, были вагоны для животных. Невозможно было представить, чтобы в такой транспорт заводить людей и их вещи. После всего этого были очень длинные перевозки (обычно это продолжалось около месяца) в условиях невероятного  холода. Весьма часто эти люди не были должным образом подготовлены к такому опыту. В конце концов, они не знали, в каких поедут условиях: им никто ничего об этом не сообщал. НКВД-шники говорили, что стоит взять что-то теплое, но обычно не говорили подробностей. В свою очередь, люди были потрясены: они знали, что навсегда покидают родину. Это они осознавали. Прощались, смотрели на свои оставленные дома, зная, что уже никогда туда не вернутся.

— Скольких людей коснулась такая судьба?

— Первый вывоз коснулся самой большой группы людей, ведь тогда было вывезено 140 000 человек теми поездами. А следующие волны были несколько меньше. В общем, за четыре волны это было 320 000 человек. И в этом нет ни малейших сомнений. Некоторые из этих депортаций документировались очень тщательно. Например, о вывозе в Архангельскую область нам известно все на 100 процентов: о каждом человеке, включая детей, родившихся или умерших во время ссылки. В любом случае, это было огромное количество людей. А потом их история — все то, что с ними происходило, оно имело отношение ко всем восточным земелям II Речи Посполитой. Многие видели, в каких условиях их перевозили, как это было организовано. Поэтому люди уже были готовы, что это может повториться. Первые депортированные не знали, как это будет выглядеть. И они, в конце концов, ярко описывают свое путешествие на Восток. Ведь они были первыми, кто увидел такую действительность. Затем уже существовала какая-то корреспонденция, об этом можно было писать. Не слишком много, но, какая-то информация в Польшу доходила.

— Куда их вывозили?

— Их развозили по маленьким городкам: по местам работы, фактически. И, как и другие работники, в основном крестьяне, они там и жили. Зато те, что попали в тюрьмы и лагеря, зависели от географии. Для поляков таким местом очень часто была Воркута и ее окрестности — исключительно жестокие районы. Относительно мало людей попало на Колыму. Те, которые там оказались, действительно рассказывали о ней, как, во-первых, о крае света в географическом смысле этих слов. Ведь это был самый восточный край Советов, где люди работали в шахтах. Но также это был предел человечности. Колыму называли планетой, хотя она не отделена от континента. Но казалось, что дорога туда — это такая узкая тропинка, и если кто-то на нее попадет, то уже не вернется: оттуда не уйти. Там были самые суровые условия. Поэтому наряду с Аушвицем, как наиболее радикальным проявлением нацистских репрессий, ставят Колыму — белую смерть, на которую люди были обречены. Туда же попадали и поляки, преодолевали весь механизм: оказывались в Магадане, а затем — в других городах, в шахтах. И это выглядело как засыпание снегом навсегда. Надзиратель определял правила жизни и смерти. А смертью это очень часто и заканчивалось.

— Кто стал объектом таких репрессий?

— Эти четыре волны депортации, которые произошли во время Второй мировой войны (то есть три из них в 40 году и один — в 41) были направлены против избранной среды, то есть против тех, кому особенно не верили. Очень интересно, кто именно это был. Первая волна касалась поселенцев — людей, приехавших на восточные земли по приглашению властей II Речи Посполитой. Как правило, они оказывались во враждебном к себе обществе, например в украинском или белорусском. Они были такими себе господами, которые руководили этими территориями, представителями местной власти на Востоке, то есть на территории, оккупированной Советами. Поэтому они первыми были депортированы как главные враги. Речь шла об искоренении целых семей, чтобы они исчезли с того поля, которым Советы хотели полностью завладеть (в том числе и в общественном измерении). Вторая волна касалась катынских семей, то есть признанных семьями врагов народа. В Катынь попали представители польского государства, которые оказались в советских руках, и которые были уничтожены, чтобы в будущем они не могли своей враждебности и сопротивления продолжать. Семьи оказались ответственными, то есть было известно, что они будут хранить память, как и ценности, которые, прежде всего, воплотить в жизнь могли те, которые высланы в лагеря или расстреляны.

— Итак, что с ними случилось?

— Они поехали в ссылку, к поселениям, где, собственно говоря, полностью теряли связь с миром. И даже во многом между самими собой. Это были очень маленькие группы и ужасные условия. Третьей группой были беженцы, они переехали на советские территории, убегая, как правило, от немцев. Преимущественно, это были польские евреи. Эти люди также были опасны для Советов: их нельзя было подчинить с помощью повседневной действительности. Ну и, наконец, последняя волна. Хотя Сталин и не ожидал немецкого нападения, но тоже готовился к войне и вычищал для этого поле. Правда, этой акции не успели завершить, потому что депортация прервалась из-за нападения Германии на СССР.

PR2/А.М.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ