Маркиян Камыш и его «Оформляндия или Прогулка в зоне»

Маркиян Камыш и его «Оформляндия или Прогулка в зоне»

2584
0

Все, что противоречит принципам твоей зоны отчуждения, вдруг становится непонятным, нежелательным. Только в ее пределах можно не думать о всем этом бреде, не искать никаких ответов и не ставить никаких вопросов. Там все просто и до истерики понятно.

«Оформляндия или Прогулка в зоне» — это произведение украинского писателя Маркияна Камыша о путешествиях по Чернобыльщине, которые начались в 2010 году и продолжаются до сих пор. Автор книги провел здесь около 200 ночей. Под звездами мертвой зоны ему пришлось праздновать свои 22-й, 25-й, 26-й дни рождения, а через неделю, возможно, отпразднует и 27-й.

В основе произведения Маркиана — рассказ о жизни нелегальных туристов Чернобыля, о том, что именно заставляет их сотни раз возвращаться сюда. Сигареты, радиация, буржуйка, водяра, ноги в мозолях, милиция, чай, волки, замерзшие яйца — вот ключевые слова этого произведения. Никакого пафоса, только реальность. Это история об одном из миллионов отчуждений.

Про «Оформляндию» и Чернобыльскую зону — дальше в разговоре с автором книги Маркияном Камышом.

— Помнишь свою первую поездку в Зону? Какие впечатления она произвела на тебя?

— За более чем пять лет ни одной поездки не было. Были только походы, которые я называю «прогулками», потому что они не кажутся мне чем-то экстраординарным и сложным. Первое путешествие произвело неизгладимое впечатление. Тогда я их записал:

«Последний пролет антенны немного короче и приварен гадко, и как лезешь — трясется на ветру, весело.

Пять лет назад, два часа ночи. Я впервые коснулся Чернобыля-2. Впервые карабкался на горе мира и повис на предпоследней ступени в ста пятидесяти метрах ближе зазоров и прохладных ночных ветров. Завис и замер, обхватив руками лестницу, а ветер — дул в мое загорелое лицо. Я повторял фразу Гарфильда: «Больше-никак покину-дом-больше-никак покину-дом» и посмотрел на звезды, которые еще не прятались за мощными сияниями нового саркофага. Его сейчас подсвечивают всеми на свете прожекторами и он даже небеса гасит своим безобразным, блестящим пузом. Благо, тогда пузо еще не выросло.

От того трясло не меньше. А я думал — высоты не боюсь: с детства лазил по крышам, черешне, ржавым кранам и устрашающим недостроям, прыгая над пропастями с дном колючей арматуры, будто в «Prince of Persia» играючи. И ухватившись за последнюю ступень антенн той прохладной сентябрьской ночи — понял, как сильно боюсь высоты. Последние метры показались вечностью, и когда вылез — так ярко блестели на горизонте те огни Святого Эльма, огни старой трубы ЧАЭС, а я — вырубился от усталости, забыл даже взглянуть в бинокль: развалился на ледяном железе и смотрел на звезды. Если бы они светом оставляли веснушки — я был бы совершенно рябой.

Жаль только фоток ночных оттуда нет: со звездным сахаром и узорами ржавых антенн на фоне ночного неба обоев».

— В своей книге ты называешь зону отчуждения сраной помойкой, сцаной Зоной, чернобыльской помойкой, проклятой помойкой; в то же время — странным миром, по которому печалишься, любимой Чернобыльщиной и прекрасным местом в природе. Откуда такая неоднозначность в отношении Зоны?

— Контраст между волшебной романтикой и диким холодом, между мягкими пасторалями и лютой жарой, между адреналином и спокойствием просто не позволяет думать иначе.

— Ты веришь в какую-то мечту, связанную с Чернобыльской зоной?

— Нет. Я просто хочу, чтобы украинская литература максимально обратилась к этой теме и рассмотрела ее потенциал, который вижу я. Потому что этот потенциал гигантский.

— Осознавать, что вокруг убийственная радиация — это часть Сталкеровской романтики? Нужна радиация в зоне вообще?

— Это часть Сталкеровской романтики для новичков. Но постоянные туда визитеры часто забывают о нормах радиационной безопасности. Более того, они о ней вовсе не задумываются. Поэтому писк радиометра-дозиметра «Терра-П» — это скорее атрибут официальных туров, чем систематических гуляк-нелегалов, которые руководствуются принципом «Нет дозиметра — нету радиации».

— Если бы у тебя был выбор никогда ничего не знать о зоне или оставить все как есть, что бы выбрал?

— Я достаточно счастливый человек, не замечаю времени за любимыми вещами, чтобы о чем-то жалеть. Я никогда не жалею о том, что сделал.

— Мародеры — неотъемлемая часть «Оформляндии». Как ты вообще относишься к мародерству в Чернобыльской зоне? Приходилось самому когда-нибудь этим заниматься?

— Мне нечего вам сказать.

— Я слышал, что ты планируешь продолжать работать над темой Чернобыля. Думал написать приключенческий роман с элементами фантастики о Чернобыле или что-то вроде этого?

— Я его уже написал. Есть немного альтернативной истории, но никакого отношения к известной компьютерной игре. Я не работаю в жанре фанфик и т. д. Книгу можно ожидать к 30-й годовщине аварии на ЧАЭС. Это будет прикосновение к горячему воздуху в жаркий летний день, прикосновение к прохладному бетону и изумрудным мхам на асфальте брошенных трасс. Это текст, который даст почувствовать весь покой и примирение, которое дарят нам залитые солнцем, заброшенные каменные джунгли.

— Три главных совета для тех, кто собирается в Зону.

— Не готовьтесь. Не планируйте. Не уходите.

— Знаю, что холодные зимы в Чернобыле тебя не пугают. А как насчет этой зимы? Не думал после всех презентаций книги махнуть в зону на неделю или больше?

— Зона — магическая и неповторимая, трогательная и обаятельная. Но я уверен, что плотный литературный график таки заставит сделать паузу.

© Сергей Филюк, «Стилос.инфо»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ