Небольшой народ в глобальной деревне

Небольшой народ в глобальной деревне

598
0

К одному из великолепных мест можно отнести Страну Басков, регион, раскинувшийся на берегу Бискайского залива. Несмотря на то, что эти земля принадлежит двум государствам — Испании и Франции — они творят этно-национальное единство. Баски, прежде всего, ассоциируются с леворадикальной националистической организацией ЭТА, которая до недавнего времени террором добивалась независимости. Однако баски — это далеко не только ЭТА. Рассказать об этом самобытном народе и его культуре коллега Назар Олейник попросил наиболее известного в мире баскского писателя Бернарда Ачагу, чьи произведения переведены почти на тридцать языков мира.

Начиная с 19-го века на волне романтизма, мир так сказать «открывает» для себя басков. О басках пишут и ими восхищаются такие французские романтики как Виктор Гюго и Проспер Мериме. Что означало это романтическое увлечение для самих басков?

Как известно в баскском случае романтический дискурс был определяющим, начиная с путешественника и этнографа Вильгельма фон Гумбольдта. Баски имели неиндоевропейский язык, отличавшийся на фоне соседних народов, их виды спорта отличались от того, что имели другие. Для самих басков романтический рассказ имеет первостепенное значение, так как он предоставляет им ценности в противовес Просвещению, политики Мадрида в целом, или скажем, франкизма в частности, когда отбрасывается инаковость басков. Во времена франкистской диктатуры баскский язык считался диалектом, что является полным абсурдом. Романтизм не только отмечает, что эускера является языком, но и то, что он представляет один из древнейших языков Европы.

Известный лингвист Кольдо Мичелена в свое время сказал, что самой большой загадкой является не происхождение эускеры, а то, как этот язык выжил в чужой языковой среде.

Именно так. Я думаю, что Мичелена во многом был очень прав. Эускера является языком, который был вне власти и дворцов. Мне кажется, что эускера сохранилась там, где не хватало глаз чиновников, прежде всего, это сельские местности. Кроме того, ее лелеяла немногочисленная городская элита, которая находилась под влиянием романтизма, начиная с отца баскского национализма Сабино Арани. Баскский язык выжил, потому что его не было в важных местах, а если бы он там был, то наверняка бы исчез.

Как Вы оцениваете лингвистический гнет, господствовавший в Стране Басков во времена франкизма?

Честно говоря, это было ужасно и думаю, что только то, что мы были молодыми и имели жизненную энергию позволило нам это все пережить. Однако мое поколение прожило первую часть своей жизни под грузом франкистской диктатуры. К счастью, это закончилось в 70-х годах и сегодня баски имеют совершенно иное присутствие в жизни, и обладают властью.

Как Вы видите историю ЭТА в перспективе личного опыта? ЭТА рождается как революционное движение за культурные и политические права басков, а затем фактически скатывается к чистому терроризму.

В случае насилия случается так, что его можно остановить в тот момент, когда оно только начинается. Как только какая-то группа лиц берется за оружие, тогда насилие становится колесом, мчится с горы вниз и его очень нелегко остановить.

ЭТА возникает в условиях, которые не кажутся исключительными — речь идет о разного рода реперсиях и порабощении, которое испытывают баски со стороны Франко. ЭТА начинает прибегать к насилию и как я уже сказал, насилие очень трудно остановить. Я написал повесть «Одинокий человек», в которой собственно, среди прочего, говорится о том, как ЭТА, организация, которая начинает бороться с диктатурой, в конце концов, подкладывает бомбу, от которой погибает ребенок. Такой примерно является эволюция насилия во всех уголках мира.

В своих произведениях «Одинокий человек» и «Те небеса» Вы описываете главных героев, как людей, разочарованных в своих идеях, таких как: социалистическая революция или вооруженная борьба. Можно говорить о литературе как о некоем катарсисе для общества, втянутого в двостроннее насилие?

Думаю, что да. По моему мнению существует определенный тип литературы, особенно это касается, назовем ее политической литературой, которая говорит о том, о чем практически нельзя говорить. В этом смысле книга является магическим предметом, потому что она выставляет на показ вопросы, которые ни в разговорах, ни в политическом дискурсе, или даже в журналистских статьях не вытягиваются на дневной свет.

Возвращаясь к эускере — по Вашему мнению баскский язык, который является малым языком и языком меньшинства, формирует отличное мировосприятия чем в случае с языком, который является большим, языком большинства?

Здесь было бы уместным обратиться к одной древнегреческой поэме, в которой говорится, что лис знает все уловки, но еж знает одну-единственную, которая необходима. Мы баски немного ежи и поэтому знаем, что выживание является триумфом, что нас подбадривает.

Можно достаточно смело утверждать, что произошла нормализация баскского языка и культуры в целом, и нет уже такого страха, что эускера умрет.

Я сравниваю это с путешествиями самолетом. Уже нет такой турбулентности и поэтому самолет меньше дергает, а мы пассажиры меньше боимся.. Однако не стоит забывать, что мы находимся в самолете. Баскский — малый язык и поэтому всегда находится в кризисе. Однако я думаю, что нашим сокровищем и является этот постоянный кризис, который нас заставляет к писанию и размышлениям.

Н.О.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ